Красота подобна судороге
Самые попугаелюбивые книги, которые мне встречались - кроме Робинзона Крузо, конечно, - это The Final Solution Майкла Шейбона и мой первый Прачетт - Народ, или когда-то мы были дельфинами.
В Окончательном решении драматическая кульминация связана с борьбой попугая за жизнь и рассказ в ней ведется от его лица. А в Народе непотопляемый попугай сразу влюбляет в себя флотским сквернословием и замашками первостатейной шкоды.
У сладкого пьяницы Жоры замашки повелителя кухонной вселенной (о, как он смешно дуется, когда выносишь его на балкон) и расцвет зависимости - сезон груш, объедаемых до кожицы. Степенный и педантичный Жорж просто обливает тебя презрением, если забудешь поменять ему ломтик груши. Весь день потом вздрагиваешь, вспоминая этот взгляд)
вот, с зеленым змием:

В Окончательном решении драматическая кульминация связана с борьбой попугая за жизнь и рассказ в ней ведется от его лица. А в Народе непотопляемый попугай сразу влюбляет в себя флотским сквернословием и замашками первостатейной шкоды.
У сладкого пьяницы Жоры замашки повелителя кухонной вселенной (о, как он смешно дуется, когда выносишь его на балкон) и расцвет зависимости - сезон груш, объедаемых до кожицы. Степенный и педантичный Жорж просто обливает тебя презрением, если забудешь поменять ему ломтик груши. Весь день потом вздрагиваешь, вспоминая этот взгляд)
вот, с зеленым змием:

я его притащила - удачная дата для запоминания - 7 ноября 2009
так что Жора у нас коммунистическая птыца)
он не любит красный, кстати